Если Гранд-туры (вроде Тур де Франс) — это многосерийные романы, то весенние классики — это брутальные боевики, где всё решается здесь и сейчас. У гонщика нет «завтра», чтобы отыграться. У него есть один день, 200–260 километров дистанции и бесконечное количество способов проиграть.
Почему миллионы людей сходят по ним с ума? Давайте разбираться.
Что такое «Классики» и почему это круто?
Классиками называют однодневные гонки с большой историей. Весенний цикл длится с конца февраля до конца апреля и проходит в Бельгии, Франции, Италии и Нидерландах. Самые интересные с точки зрения смотрибельности и интереса публики старты.
За что их любят? За драму, которая может разыграться в одну секунду. За то, что выиграть или проиграть можно не только на финише: один прокол за 40 километров до финиша — и твоя гонка закончена. Узкая дорога — отрежут от головы пелотона и прощай. Один резкий рывок на «берге» — оставят без шансов на победу.
Весна — это не альпийские перевалы, а короткие, «взрывные» холмы (берги), узкие сельские дороги и, конечно, брусчатка (паве — суровая и хаотичная во Франции и более «цивилизованная», но коварная в Бельгии).
Погода тут самая разнообразная: снег, дождь и ветер — лучшие друзья классик. Чем хуже погода, тем легендарнее гонка. Во всяком случае для зрителей.
Opening Weekend
Всё начинается в конце февраля, когда воздух над Фландрией ещё пропитан сыростью, а на полях лежит серый туман. Весенние классики всегда открываются связкой двух легендарных гонок — Omloop Het Nieuwsblad и Кюрне — Брюссель — Кюрне. Начинаются они в первые выходные сезона, а потому и получили устоявшееся название Opening Weekend (открывающий уикенд). В 2026 году это 28 февраля и 1 марта. Здесь уже никто не «вкатывается». Все команды Мирового тура приезжают в форме, потому что классики не прощают неподготовленности. Все жаждут победы.
Omloop Het Nieuwsblad открывает сезон, становясь первой проверкой для тех, кто всю зиму мечтал о брусчатке. Это 207-километровая дистанция насыщена холмами разной степени сложности. Есть и брусчатка, но её не так много.
В Бельгии говорят: «Кто выигрывает Omloop, тот не выигрывает Тур Фландрии». Это неофициальное «проклятие» живёт десятилетиями. Победитель открытия сезона получает столько внимания прессы и такой груз ожиданий, что к главному старту апреля часто «перегорает». А ещё это единственные гонки в году, где зрители на обочинах пьют горячее пиво с сахаром — старинный фламандский способ согреться в февральскую погоду.
Здесь гонщики впервые сбрасывают тёплые куртки, обнажая загар, привезенный из испанских командных лагерей, и бросаются на первые «берги» — короткие, злые холмы, которые бельгийцы называют своими горами.
Прелесть гонки в том, что каждый год случается что-то новое — то спринт, то дальняя атака, то раскол на ветру. В 2025 году, к примеру, всё завершилось спринтом, а в 2022 и 2023 году — мощной атакой и погоней.
Кюрне — Брюссель — Кюрне в этом смысле куда лучше подходит для спринта. Но нельзя сказать, что гонка простая. Нет, совсем нет. В этом году это 195-километровая дистанция, также насыщенная холмами, но большая их часть сконцентрирована в первых двух третях дистанции. А вот далее — гладкая дорога, открывающая множество возможностей. Но назвать эту гонку простой нельзя: достаточно одного агрессивного отрыва, и пелотон может больше не увидеть лидеров. В прошлом году её выиграл в групповом спринте Йеспер Филипсен, обыгравший Олава Коя и Уго Хофстеттера. А вот годом ранее — это был спринт на троих, а пелотон проиграл почти полторы минуты.
Эти гонки задают настроение всей весне. Ну и показывают состояние ведущих классиков пелотона.
Итальянская опера и фламандская месса
Но настоящая магия просыпается чуть позже, когда пелотон перемещается под ослепительное солнце Тосканы. Страде Бьянке — это эстетический триумф велоспорта. Белые гравийные дороги вьются среди кипарисов, а гонщики спешат к финишу на площадь в Сиене. Это гонка для тех, в ком живёт дух авантюризма, где Тадей Погачар может уехать в сольную атаку за 80 километров до финиша, просто потому что почувствовал зов этих холмов.
Белые дороги поднимают в воздух огромные столбы пыли, разглядеть сквозь которые что-либо трудно. Эта пыль осаживается толстым слоем на всех гонщиках. Эти дороги коварны — получить прокол и выпасть из борьбы можно как за 100 километров до финиша, так и за 20. Удача и мощность здесь тесно переплетаются, даря публике невероятную борьбу в пелотоне — сможет ли Погачар уехать ото всех, или же улетит с дороги, как в 2025 году.
В Тоскане существует негласное правило: если ты приехал на финиш чистым — значит, ты не гонщик, а турист. После финиша на Пьяцца-дель-Кампо механики первым делом чистят не велосипеды, а лица гонщиков специальными влажными салфетками с ментолом. Считается, что «белая пыль» — самый ценный сувенир из Сиены, поэтому многие топовые гонщики (включая Погачара) не спешат умываться до окончания всех интервью.
Затем наступает время Милан — Сан-Ремо, самой длинной и обманчивой дистанции в календаре. Едва ли не 300 километров гонщики «копят силы», проезжая вдоль побережья Лигурийского моря, чтобы устроить десятиминутный акт чистого безумия на Чипрессе или Поджио. Это гонка контрастов: от медитативного кручения педалей до мощнейшего ускорения. В прошлом году гонка была особенно зрелищной, подарив любителям велоспорта невероятную борьбу Матье ван дер Пула, Тадея Погачара и Филиппо Ганны на финишной прямой.
На вершине легендарного подъёма Поджио стоит обычная телефонная будка. Она — неофициальный маркер начала финала. Тот, кто первым проезжает мимо неё, получает право первым броситься в самоубийственный спуск к Сан-Ремо. Матей Мохорич в 2022 году именно в этой точке нажал кнопку своего регулируемого подседельного штыря, изменив историю гонки навсегда.
Впрочем, сердце весенних гонок по-настоящему бьётся в Бельгии во время «Святой недели».
Тур Фландрии — это национальная религия. Тысячи людей выстраиваются вдоль трассы, поглощая пиво и картошку фри, пока их кумиры штурмуют легендарный Ауде Кваремонт. Брусчатка здесь неровная, скользкая и беспощадная. Здесь Матье ван дер Пул превращает велосипед в продолжение собственного тела, танцуя на педалях там, где другие едва удерживают равновесие.
На подъёме Ауде Кваремонт ежегодно выпивается столько пива, сколько не выпивают на Октоберфесте. Здесь стоят огромные VIP-шатры, и рёв толпы заглушает шум пелотона. Если ты едешь слишком медленно или идёшь пешком (что на 20-процентном градиенте по брусчатке — норма), тебя могут в буквальном смысле облить пивом. Но для фламандца получить такой «душ» от фанатов — это высшая форма признания твоих страданий.
Это невероятно энергозатратная гонка, где важна не только чистая мощность и способность преодолевать холмы, но тут ещё очень важно хорошо владеть велосипедом, быть технически готовым к самым невероятным ситуациям. Выиграть Тур Фландрии — это дорогого стоит. Это моментальное признание, и, возможно, лучшее достижение в карьере, если человек не претендует на победу в Гранд-турах.
Северный Ад и Арденнская тишина
Кульминация наступает на дорогах Франции. Париж — Рубе называют «Северным адом» не ради красивого словца. Это 260 километров чистого безумия. Около 60 километров — брусчатка, которая помнит ещё Наполеона. Здесь нет места изяществу — только грубая сила и умение терпеть боль. Окровавленные ладони от мозолей — обычное дело.
Трофей этой гонки — настоящий гранитный булыжник, закреплённый на подставке. Но главная легенда — это душевые на велодроме Рубе. Это старые бетонные боксы без дверей, где на каждой кабинке висит латунная табличка с именем победителя прошлых лет. Матье ван дер Пул уже несколько лет делит пар в этих кабинках с призраками Меркса и Де Вламинка. Считается кощунством занять кабинку с именем легенды, если ты сам не финишировал в топ-10.
Когда гонщики въезжают в Аренбергский лес, кажется, что сама земля пытается выбить руль из их рук. Финиш на старом бетонном велодроме в Рубе, где гонщики смывают с лиц грязь в знаменитых душевых кабинках, — это финал, достойный античной трагедии. Хозяином этой гонки три последних года является Матье ван дер Пул. И даже дебютировавший в 2025 году Тадей Погачар, не смог ничего сделать с летучим голландцем.
Завершается весна в Арденнах, где брусчатку сменяют крутые асфальтовые «стены». Льеж — Бастонь — Льеж, старейшая из всех классик, требует от гонщика выносливости горняка и выдержки марафонца. Это финал «Золотого сезона», после которого пелотон берёт небольшую паузу, чтобы перевести дух перед летними сражениями.
На «Старейшей» (La Doyenne) расход калорий достигает 7000–8000 за день. Это гонка, где лидеры съедают до 15–20 энергетических гелей. В Арденнах гонщики часто прячут за пазуху обычные газеты на вершинах холмов перед длинными спусками — старый дедовский метод защиты груди от ледяного ветра, который до сих пор работает лучше любой мембраны.
Любить классики стоит за их честность. Здесь нельзя отсидеться за спиной команды и выиграть «на тоненького». Здесь побеждает тот, кто готов рискнуть всем ради одного рывка на Патерберге или Кауберге. Это велоспорт в его самом чистом виде.